Друзья фонда
Тут будут партнеры


Популярные новости

Статьи / Беспризорные дети: взгляд изнутри

Вера Лебедева

Когда одного мальчика из приюта для бездомных детей попросили нарисовать свою семью, он нарисовал большой гроб и сказал, что там лежит его мама…

Предваряя вопрос о матери, они торопятся поскорее выпалить: «Моя мама умерла». Хотя потом выясняется, что их мамы, за немногим исключением, едят, дышат и живут по совершенно конкретным адресам. Но в сознании ребенка они лежат в гробу.
«Почему?» – корчится бессильная мысль...
- А что это у тебя с ухом? – спрашивает директор приюта Юрий Вячеславович.
- А-а, это? Крыса отгрызла!
- А у тебя что с ухом?
- Мама бритвой отрезала!
Это не кадры из фильма ужасов, это наша реальность.

«По приютам я с детства скитался
Не имел я родного угла,
Ах, зачем я на свет появился.
Ах, зачем меня мать родила»
- пел беспризорник по прозвищу «Мамочка» из художественного фильма «Республика Шкид».

И хотя уже давным-давно отгремели все Гражданские, Отечественные и другие войны за народ и против него, но, если верить статистике, в нашей стране сейчас примерно 106 тысяч детей находятся в интернатах и детских домах и где-то около 50 тысяч детей бродяжничают.
И эта цифра, как это ни удивительно, соотносится с положением сразу же после Отечественной войны, когда было примерно 150 тысяч сирот.
Да, господа! Нам есть чем похвастаться перед лицом мирового сообщества.
Но, конечно же, мы в свое оправдание тут же можем найти кучу причин и вывести оттуда все следствия, проистекающие из-за наших социальных «нескладух», безработицы, наркомании и потери смысла жизни.
И это будет чистейшей правдой, хотя начиналось это не сегодня и даже не вчера.

Еще с середины 70-х годов, когда партия вовсю трубила о материальном благосостоянии народа и высоком идейном содержании советского человека, стала намечаться тенденция к увеличению количества брошенных детей и родителей, лишенных родительских прав, а газеты умалчивали о том, что какая-то непутевая мать запихнула своего ребенка в автоматическую камеру хранения.

Надо сказать, несмотря на наши экономические трудности, и государство в целом, и многие люди в частности пытаются что-то делать и делают много доброго для этих детей, жертвуют временем и средствами, чтобы заниматься с ними и облегчать их участь.
И все же почему нам все время приходится лечить следствия, а не искоренять причину?

Часто эти дети не живут ни дома, и ни в приюте. Я надеюсь, вы помните, дорогой читатель, что Геккльбери Финн, этот лучший друг знаменитого Тома Сойера, не захотел жить с культурной, доброй и дисциплинирующей его вдовой судьи, потому, что ему не нравилось каждый день чистить зубы, надевать накрахмаленный воротничок и не говорить тех слов, от которых бедная вдова подала в обморок. Лохмотья, бочка из-под селедки и возможность делать, что хочется и как хочется – вот стихия маленького бродяжки Гека.
Отчего ему нравилась такая, с точки зрения нормального человека, убогая жизнь? Ответ прост и одновременно сложен. Если у человека нет в жизни порядка, значит, у него будет беспорядок, если душа не стремится к высоким и чистым идеалам, она пойдет на поводу у своих низменных, примитивных желаний.

Так, что же делать с несчастным Геком? Когда я попросила детей оценить самих себя по полярным характеристикам человеческих качеств: общительный – замкнутый; щедрый – скупой; откровенный – скрытный; смелый – трусливый; правдивый – лживый и т.д., к моему удивлению, оказалось, что большинство детей 11-14 лет почти по каждому параметру дает себе максимально положительную оценку. Исключение составляют думающие самокритичные подростки старше 14 лет. Настолько велико в них желание быть любимыми и принятыми, что, возможно, не умея еще оценить себя адекватно, или не желая принять свой реальный образ, они выдают за действительность свой желаемый и идеальный образ «Я».
Кто же поддержит их? И кто протянет им руку помощи?

Я показываю им картинки с изображениями человеческой руки и прошу прокомментировать увиденное. И меня потрясает, что руку человека на этих картинках они в большинстве случаев воспринимают бьющей, приказывающей, хватающей и редко просящей и что-то делающей.
Значит, этот мир они в основном воспринимают как враждебную, занесенную для удара руку. Кто инфицировал их этим вирусом агрессии и страха? И где найти всему этому противоядие?
Неужто всему виной наша нищета? Недавно я прочла книгу детского христианского служителя В. Вильсона о детях из Нью-йоркских гетто. Оказывается, в благополучной, цветущей Америке дети тоже падают в голодные обмороки, их мамы продают их большим дядям, и растут они в атмосфере насилия, продажи наркотиков и убийств.

Америка может позволить себе миллионные инъекции для материальной поддержки неблагополучных семей, но если нет у людей главного духовного витамина, все инъекции идут насмарку, даже в благополучной Америке...

Я снова смотрю на этих детей, на их собственные автопортреты, и вижу мордашки с большими зубами, большими глазами и большими ушами, стоящие на маленьких ножках. Я знаю, как это трактуют психологи. Но мне хочется верить, что маленькие ножки еще можно успеть подкрепить и поставить на твердую почву; а в уши вложить нужные верные слова, которые помогут им выстоять; а руку человека, смею надеяться, они увидят еще обнимающей, сеющей зерно и строящей дом.

Да поможет им Бог!